Магаданская область находится на третьем месте по объему золота в недрах. Это 12% от общероссийских запасов. Несмотря на это, ряд экспертов дают оценку: в стране запасы балансового золота закончатся через 6-10 лет. С этим не согласен главный научный сотрудник Дальневосточного отделения СВКНИИ, академик Николай Горячев.
Никита Котелкин, журналист: Николай Анатольевич, здравствуйте!
Николай Горячев, главный научный сотрудник СВКНИИ, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик Российской академии наук: Здравствуйте.
Никита Котелкин, журналист: В Магаданской области есть золото на балансе. Как говорит «Росгеология», оно исчерпается через 15 лет (руда) и через 6 лет (россыпь). 6 лет и 15 лет — это по всей России? Что говорят геологи о месторождениях, золотоносных участках, которые сейчас в работе? Много ли таких сейчас на подходе?
Николай Горячев, главный научный сотрудник СВКНИИ, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик Российской академии наук: Прежде всего, меня удивили цифры: 15 лет, 6 лет. Если на балансе, согласно официальным документам, числится 1900 тонн при добыче 55 тонн в год (последние годы), то 1900 делим на 55, это 30 с лишним лет. Откуда берутся такие цифры, 15 и 6 лет, я не знаю. Поэтому такая пессимистичная оценка меня, так скажем, удивила. По всей России то же самое не получается. На балансе России числится почти 19 000 тонн. Добыча в России — 345 тонн в год. Делим — получаем опять-таки лет 35. Как они считали? Что они имели в виду, я не понимаю. Потому что, да, можно говорить, что у нас вот сейчас, насколько я знаю, в Магаданской области россыпей где-то около 12-13 тонн добывают из пятидесяти пяти. Ну, сколько лет уже добывают? Рассыпная золотодобыча идет официально почти 100 лет. Вот через два года будет 100 лет официальной золотодобычи, рассыпного золота. И до сих пор добываем. Дело в том, что очень много объектов в работе, технологии сильно влияют. Если раньше брали золото, те же рассыпники, с содержанием грамма на куб, то сейчас уже доли грамма на куб. И поэтому те водотоки, которые раньше считались неперспективными, сейчас выносятся на лицензирование с тем, чтобы их можно было брать и работать. То есть объектов у нас хватает. В свое время, вот 17 или даже 18 лет тому назад, мы вот, есть такой «Вестник золотопромышленника», а есть еще одна такая мировая газета «S.G. Newsletter». «Economist» — это как раз общество, которое объединяет всех геологов, которые занимаются поисками, оценкой, разведкой месторождений твердых полезных ископаемых. И вот там была у нас публикация. Вот она прямо тут даже в заголовке идет: «Золото Магаданской области». Значит, вчера, сегодня и будущее, и завтра. Вот наша оценка, ну, мы, правда, там делали оценку не просто Магаданской области, а всего вот этого нашего Северо-Востока. У нас получается пять тысяч тонн, как бы, как вот выражаются, даже ходить никуда не надо, есть ресурсы. Ну, уж буду говорить в этих терминах, потому что запасы — это все-таки то, что прошло разведку.
Никита Котелкин, журналист: Вот эти данные, которые получает «Росгеология», она получает их после определенного процесса геологоразведки. А если говорить в целом, какие этапы проходит месторождение до того, как выйти на аукцион?
Николай Горячев, главный научный сотрудник СВКНИИ, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик Российской академии наук: Значит, тут опять вопрос очень непростой. Вообще «Росгеология» геологоразведкой как таковой не очень-то и занимается. Это поисково-оценочные работы. То есть площади, они на этих площадях выявляют объект, оценивают его, говорят, что вот там предполагается. Вот на примере сейчас скажу. Есть такой объект «Дубыч» у нас в Магаданской области. Ну, его «Малыш» еще называют. Это в Среднеканском районе. Коренное месторождение золота. Сейчас вот в этом году прошла информация, что это месторождение поставили на баланс с запасами 14,7 тонны золота. В свое время, еще в 90-е годы, мы занимались этим объектом, мы там работали с «Магадангеологией». Которая, к сожалению, сейчас уже не существует. Так вот, с «Магадангеологией» мы работали, и тогда мы оценивали по данным бурения и всё прочее, ресурсы и предварительные, так скажем, запасы этого объекта – 27-30 тонн. Вот видите, 27-30, а сейчас вот на баланс поставлено 15, ну, условно, почти 15. Это связано с разными вещами. Это с одной стороны, но на баланс поставлено, значит, проведена разведка. А насколько я в курсе, этот участок уже залицензирован. То есть разведку проводят после лицензирования. Поэтому говорить, что «Росгеология», так сказать, она предлагает после оценки те или иные объекты на дальнейшую работу. Если компания готова заплатить за лицензию и видит, что в этом объекте есть смысл, она проводит разведку этого объекта и ставит объект на баланс. И тогда она имеет право начинать отработку.
Никита Котелкин, журналист: Этим занимаются частные компании, которые заинтересованы в участке. Я просто, мне казалось, что, может быть, есть какие-то независимые группы, у которых есть, например, какая-то поставленная задача. Вообще, кто, от кого зависит эта геологоразведка? Этим должны заниматься, золотодобывающая компания или государство?
Николай Горячев, главный научный сотрудник СВКНИИ, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик Российской академии наук: Согласно современной концепции, конечно, золотодобывающая компания, частный бизнес. Государственная геологическая служба уничтожена уже много лет как. Мы об этом не раз писали, и у меня есть по этому поводу публикации, что поторопились! У нас сейчас нет государственной геологической службы. У нас есть «Роснедра», которая занимается учетом, как раз выставлением на лицензирование и всё прочее. «Росгеология», она как акционерное общество, то есть тоже, если уж так говорить строго, по состоянию — это тоже, вроде, частная структура. Но она, опять-таки, разведкой как таковой занимается в исключительных случаях. Разведкой, вот, пожалуйста, есть лицензия у «Полюса», есть лицензия у кого еще… Ну, я знаю, что у «Полюса», кроме его горного отвода, «Наталка», да, например, у них еще куча лицензий — поисковых, прогнозных, которыми они занимаются с точки зрения прироста своих ресурсов. И не только «Полюс», это все компании так занимаются, и большие, ну, маленькие — в меньшей степени, потому что у них хватает только на тот участок, который они залицензировали.
Никита Котелкин, журналист: Если этим должны заниматься в основном золотодобывающие компании, то они должны быть уверены в тех площадках, тех участках, где они собираются разрабатывать. Но есть же участки, которые, пока еще не изучены в какой-то степени, да? Как в этом случае быть?
Николай Горячев, главный научный сотрудник СВКНИИ, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик Российской академии наук: Ну вот в этом случае как раз обязанность «Росгеологии» — вот такие участки смотреть и выявлять потенциальные перспективы. Вот я говорю, что есть поисковая стадия — поиски. Поиски — это что-то найти. Нашли, но это найденное надо оценить, насколько оно представляет интерес… в будущем, в будущих разработках. Вот это вторая стадия — оценочная стадия. Вот после оценки уже вот эти объекты можно выставлять, так сказать, если они перспективные, выставлять на лицензирование, с тем чтобы любые компании пришли. И вот юниорный бизнес — в чём его фишка, так скажем, да? Вот они на такой объект приходят, тратят свои деньги, разведывая его и доводя до балансового учета. А потом продают уже той компании, которая добывающая. И на этом имеют, ну, так сказать, свои, ну, гешефты, или как угодно это назови, если у них это получается.
Никита Котелкин, журналист: Говоря о неизвестных участках, вот таких, которых ещё никто не лицензировал, на оценку… А много ли у нас таких мест, чтобы можно было про какую-то перспективу говорить в Магаданской области, может быть?
Николай Горячев, главный научный сотрудник СВКНИИ, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик Российской академии наук: Ну вот я же говорю, что в Магаданской области перспективы, вот даже просто на глобальную оценку — это несколько тысяч тонн золота, которые можно добывать. То есть я полагаю, что у нас, так сказать, геологическая служба достаточно развитая. Старые запасы мы сейчас еще пока используем, советского времени. Сейчас проводится геологическая съемка. Вот это проводят государственные, так сказать, работы-съемки. Вот в результате этой съемки… Вот в Сибири сейчас он называется Институт Карпинского, а раньше это был Всесоюзный геологический институт, Всероссийский геологический институт имени Карпинского. Вот они, им поручено вести геологическую съемку как раз по всем этим вот неизвестным, новым площадям, включая и новые площади. Вот в рамках по этой, по данной, по картированию они как раз и — одна из их задач — выявлять потенциально интересные участки для руды, не только для золота, для любого полезного ископаемого, которое в потенциале может быть важно для этой территории. Вот, и вот после таких… вот тут, да, тут государство как бы участвует через вот одно из подразделений природных ресурсов. Таких подразделений немного, их сейчас, по-моему, даже всего шесть. ЦНИГРИ, есть такой институт в Москве. ИМС, тоже в Москве, вот ВИГИ и еще там несколько институтов. Они как бы нацелены на то, чтобы новые площади выявлять. Новые площади выявлять может наука в силу своих… Нам это тоже ставит одной из главных задач прикладного плана. Наша задача всё-таки фундаментально изучать месторождения и объекты. Исходя из того, почему они вдруг тут образовались. Вот наша главная задача — понять, почему они образовались тут, а не там. И на основании этого сказать: «Ребята, вот есть у нас такие места, где вот могут быть месторождения, на это надо обратить внимание». Вот это да, это наука может сделать. И вот мы, анализируя все данные, которые доступны, открыты, официально, так сказать, доступны, мы можем давать свои заключения и тоже рекомендации под те или иные площади, под те или иные территории на дальнейшие поисково-оценочные работы, но не под разведку.
Никита Котелкин, журналист: Если вкратце, перспективы есть.
Николай Горячев, главный научный сотрудник СВКНИИ, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик Российской академии наук: Перспективы есть, да. Причем перспективы, опять-таки, я говорю, что они связаны с одной стороны с тем, что у нас целый ряд объектов. Да, большинство объектов очень давно известны. Тот же «Дубыч». Он известен с конца 80-х годов, а вот только сейчас поставили на баланс. То есть, и таких объектов у нас немало. Хоть по России — 90% залицензированы. Да, многие залицензированы, но они залицензированы не под добычу, а под разведку чаще. То, что под добычу, оно идет на добычу. Но, опять-таки, любая компания, которая покупает под добычу, она проводит свои еще работы, дополнительные, так сказать, разведочные детальные работы, чтобы убедиться, насколько, так сказать, она действительно взяла… Она же берет обязательства на себя, что она добудет там столько-то. Для чего такие балансовые запасы? Это говорит о том, что именно столько золота можно добыть с этого объекта, нужно добыть.
Никита Котелкин, журналист: Спасибо вам, Николай Анатольевич, за беседу.
Николай Горячев, главный научный сотрудник СВКНИИ, доктор геолого-минералогических наук, профессор, академик Российской академии наук: Да не за что. Приходите почаще.
