Петр Цыбулькин, известный магаданский писатель, накануне своего 70-летия рассказал нашему телеканалу о самом важном в жизни — о друзьях, творчестве и работе над честной историей региона. Он поделился, как архивы органов безопасности помогают ему в исторических изысканиях, а склонность к юмору — в написании рассказов. Также писатель вспомнил, с чего начинался его творческий путь и что вдохновляет его сегодня.
О своем творческом пути, о действительно важном в жизни нашему телеканалу рассказал Петр Цыбулькин. Известному магаданскому писателю не так давно исполнилось 70 лет: он не устает работать и над новыми юмористическими страницами, и над честной историей региона. В последнем автору особенно помогают архивы органов безопасности.
Валерия Санкович, журналист: Пётр Иванович, 70 лет. Восприятие жизни меняется не только каждый год, но и каждый день. Что же стало ценнее, заметнее, важнее с возрастом?
Петр Цыбулькин, писатель: Друзья, наверное. Даже относительно того, как отмечать 70-летие. Я против компаний, которые собираются по случаю, потому что там не получается искренне. Примерно 15–20 лет назад, когда вышел на пенсию, я понял, что самое ценное — это друзья. Поэтому очень много путешествую, и мои путешествия связаны со встречами с друзьями. Даже когда куда-то лечу, я говорю: «Буду в Шереметьево». Встречаемся в Шереметьево. Я вам фотографии сбрасывал. Встречаемся в Шереметьево, посидели в кафе, пообщались. Это так заряжает, энергетикой заряжает. Этой энергии хватает надолго. И рассматриваешь именно эти фотографии. Не те, где юбилей, где сидят за столом, — фотографии, полные альбомы которых есть у всех. А именно эти, со встреч, начинаешь вспоминать. Ценишь, конечно, людей. Хороших людей, с которыми встречался.
Валерия Санкович, журналист: Много хороших людей встречалось?
Петр Цыбулькин, писатель: Много. Я вот тоже к юбилею подвожу какой-то итог. Психологически, часто слышу, что это рубеж, какой-то рубеж, и психологически начинаю подводить итог. Как-то в архиве я нашел такое понятие: если хочешь проверить человека, друг он тебе или нет, подумай, смог бы ты оставить ему свою собаку, когда куда-то уезжаешь? Я вел список, кому бы я оставил свою собаку. На трех листах с обеих сторон написаны друзья, кому бы я оставил. А некоторым бы не доверил свою собаку. Вот так проверяется дружба.
Валерия Санкович, журналист: Ваше писательское творчество очень разностороннее: обнаженные факты в истории, юмористические рассказы, что-то детское. Что ближе?
Петр Цыбулькин, писатель: В творчестве фотограф или художник, обычный человек не заметит, а он видит кадр и снимает. Точно так же и в творчестве: какой-то сюжет, о котором надо написать. Я, можно сказать, тоже фотограф. Поэтому большого различия в направлениях творчества у меня нет, и какой-то жесткой привязки тоже. Но я, поскольку занимался юмором и в институте, когда учился, играл в КВН, был даже капитаном, — у меня есть какая-то склонность к юмору. Поэтому некоторые сюжеты именно смешные. Начинаешь их обдумывать и описывать. Вот любая книжка, здесь есть, потом покажу. Конкретно по какому-то рассказу могу рассказать, как появилась идея написать этот рассказ. Это было по поводу животных. Я в детстве думал, что стану зоотехником, зоологом. Много читал в раннем возрасте. Дед, Максим Степанович, оказал на меня большое влияние. Он научил меня читать рано, в пять лет. Чуть попозже я прочел всю зоологию для седьмого-восьмого или шестого-седьмого класса еще в начальных классах и ждал, когда нам начнут преподавать зоологию. Очень любил животных, вел дневники. Потом у нас были небольшие писательские сборы с Еленой Михайловной Гоголевой и Татьяной Леонидовной Тормаковой, нашей поэтессой. Каждый год я их вывозил на этой машине. Сажал, мы уезжали на новостройку. Целый день проводили на природе. Как-то на даче у меня собрались, и я начал рассказывать про белочек, как они друг другу помогают, еду оставляют. Елена Михайловна сказала: «Пётр Иванович, вот об этом нужно писать». После этого я начал писать зарисовки о животных, рассказы. Проверил. Ездили на «Снежку», в детский лагерь. Там прочитал, смотрю, ребятишки меня обступили, им интересно. Это стимул, появилась энергетика. И вот тоже такие же сюжеты. Друзья, знакомые, особенно на материке, говорят: «Тебе об этом нужно написать». Но я знаю, что из этого ничего не получится. Но получается совершенно из другого. Вот мой крайний рассказ о собаке. Дом находится между рекой и шоссе, в деревне. Городские, когда надоедает какое-то домашнее животное, выбрасывают возле деревни, потому что деревенские обязательно кого-то приютят. И вот у него первый дом стоит, и все приходят к нему. Он подкармливает их. Один попался, какой-то дикий. Он к нему никак не шел на руки. Даже имени ему не давал. Хотел его приручить, но он потом все равно ушел. Так он потом, преданными глазами смотрит, но воспитание не позволяет ему идти на руки. Он принес ему в зубах мобильный телефон откуда-то и подарил перед уходом. Это очень трудоемкий процесс, потому что нужно вымерять все, правильно писать буквы, делать ссылки. Статья оформляется по-научному. Одна уже вышла — «Свободные мысли». Статья об украинских националистах на Колыме. По ней очень много научных скачиваний, просмотров. Планирую и дальше переписывать все под научный формат, убираю эмоции, рассуждения, но они востребованы. Параллельно, если попадается какой-то сюжет, его надо оформить, и вот книжечки собираются. У нас сейчас начинают копаться в прошлом. По сравнению с другими странами, особенно колониальными, рабовладельческими, которые свое прошлое не перекапывают постоянно, как мы. Если меня называть историком, то это потому, что я в архивах увидел, кроме того, что нам в учебниках истории дано. И в советское время, и потом, когда переписывали, — в нашем прошлом, в нашей истории России очень много того, чем нужно гордиться.
