В Государственной Думе РФ прошел “круглый стол”, посвященный вопросам рекультивации месторождений россыпного золота. По приглашению Председателя комитета Госдумы по экологии, природным ресурсам и охране окружающей среды Дмитрия Кобылкина в заседании участвовала заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук Елена Хаменкова. Она выступила с докладом о проблемах рекультивации нарушенных земель россыпных месторождений золота в Магаданской области. В частности, ученый отметила, что сегодняшнее несовершенство в законодательной базе, которое не учитывает технологические особенности разработки месторождений, климатические особенности региона, не позволяет использовать разработанные и зарекомендовавшие себя технологии.
Анастасия Якубек, журналист: Елена Владимировна, здравствуйте.
Елена Хаменкова, заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук: Здравствуйте.
Анастасия Якубек, журналист: В Государственной Думе не так давно состоялся круглый стол, посвященный вопросам рекультивации месторождения россыпного золота. И вы, как представитель научного сообщества магаданского, там присутствовали. Как получилось магаданским учёным забраться в Государственную Думу?
Елена Хаменкова, заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук: Цели забраться в Государственную Думу не было. Была цель каким-то образом разрешить вопрос с рекультивацией на территории региона. Современные реалии свидетельствуют, и все мы с вами, когда проезжаем Колымскую трассу, собственно, видим это своими глазами, что, ну, вероятно, что-то не так происходит, раз выглядит это так, как выглядит. И мы много лет пытались по собственной инициативе некоторым образом помочь этим вопросам, но у нас не получалось и не получилось. Вот, раз в регионе у нас не очень получилось, соответственно, мы стали задавать вопросы выше, и осенью этого года проходил круглый стол, посвященный рекультивации, там присутствовали представители научного сообщества и люди, которые работали или работают в Минприроде, занимающиеся законодательной деятельностью в этой области, и обсуждали современные проблемы рекультивации, которые не только у нас, и они касаются, конечно, не только месторождения россыпного золота. И вот на этой встрече там был модератором член аппарата Комитета Государственной Думы по экологии, и мы смогли озвучить вопросы, которые нас волнуют. И специалисты, все, кто работает в области рекультивации, поддержали, что это очень актуальные вопросы. Вот, собственно, мы были услышаны, и нам пообещали, что поскольку проблема значимая, значимая для региона, что она будет рассматриваться на самом высоком уровне. И неожиданно в кратчайшие сроки состоялся этот круглый стол в рамках Государственной Думы.
Анастасия Якубек, журналист: И вас туда пригласили и выступали там с докладом?
Елена Хаменкова, заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук: Да, мы там выступали с докладом.
Анастасия Якубек, журналист: Сколько, по вашим данным, в Магаданской области земель нарушено, если в процентах?
Елена Хаменкова, заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук: Это вот отдельная, кстати, история. В советское время ввелся учет нарушенных территорий. Эта цифра была известна. Уже там на момент 70−80-х годов это были, если вместе с Чукоткой считать, тогда мы были единым регионом, это было порядка 150 тысяч гектаров нарушенных территорий. Только на Магаданскую область приходилось в современных границах порядка 80 тысяч гектар. Но раньше немножко иначе шел землеучет, и это важно учитывать. Но вот в современных рамках, в современной законодательной базе такого учета нет. И мы тоже много лет настаиваем, что для того, чтобы определить набор мер, какие следует принять, начать нужно с учета нарушенных земель. Нам необходимо знать число, цифру, о которой, собственно, идет речь.
Анастасия Якубек, журналист: Но рекультивацию в любом случае надо проводить?
Елена Хаменкова, заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук: Без вариантов, обязательно!
Анастасия Якубек, журналист: С 1 января следующего года в Магаданской области восстанавливать леса будут растения эндемики. Об этом заявил министр Министерства природных ресурсов и экологии Магаданской области, что не так?
Елена Хаменкова, заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук: Это разные вопросы. Вопрос рекультивации, вопрос лесовосстановления. Они связаны, но это не одно и то же. Значит, наверное, важно начать с истоков, почему, собственно, мы, как наука, довольно активны в вопросах рекультивации, так я скажу. Магаданская область не вчера была создана, ей много лет. Более того, развитие свое она получила благодаря уникальной из ряда вон выходящей золотоносности своих территорий, в том числе Верхнеколымского бассейна. И соответственно, надо отдать должное советскому времени, ничто не было, так сказать, не учтено в нем. Все специалисты, которые начали работать: геологи, все люди, с кем связана история края, изначально понимали последствия столь высокой золотоносности, и работы по механизмам восстановления начались очень рано. Уже в 50-х годах появились первые книги, оценивающие лесовосстановление на пожарищах и успешность самовосстановления таких участков. Это беспрецедентно рано, нигде в стране так рано не было, потому что у нас задачи стояли конкретные. Учитывая золотоносность, нам очень рано нужно было ответить на вопросы, как помочь территории восстанавливаться с учетом чрезвычайно особенных климатических условий, тоже беспрецедентно. В этой связи надо отдать должное, у нас работал уникальный коллектив в рамках Всесоюзного института золота и редких металлов, или и цветных металлов, по-моему, неправильно сказала. И там работала группа по рекультивации под руководством Иосифа Марковича Паперного. Работа, которую они делали, она, я думаю, такого масштаба, глубины, посвященной именно россыпям по рекультивации, нет в других регионах. Те исследования, которые здесь проводились, они были самые глубокие с привлечением широкого спектра специалистов всех направлений. Курировали Всесоюзный институт золота и цветных металлов, и они приглашали там Дальгипразем-Северо-Восток, специалистов некоторых «Северовостокзолото», специалистов Института биологических проблем Севера и вот таким конгломератом усилий получили там определенные результаты. В чем особенность собственно россыпей и рекультивации на россыпях? Они при добыче россыпного золота формируются повторяемые одни и те же типы ландшафтов. Вот мы сейчас, когда едем, у себя называем это свинороем, по-другому, потому что сложно сказать. И они изучили все типы вот этих формируемых ландшафтов. Это было хорошо известно, когда ты читаешь отчеты ВНИИ-1, позднее этими работами руководил Михаил Наумович Замощ. Он, слава Богу, еще живет в Магадане и активно работает. У нас есть в регионе человек, который знает, как это было, который руководил этими работами и который досконально знает, что необходимо сделать для того, чтобы эти земли так не выглядели. С учетом законодательства прошлых лет, с изменениями в настоящем, он глубоко, как никто, знает все аспекты проблематики. И основная задача рекультивации — это дать возможность этим землям, во-первых, не разрушаться, остановить вот это нарушение, прежде всего, грунтов, которое произошло в результате разрушения речных долин. То есть задача стабилизировать вот эти грунты, это первое технического этапа рекультивации, придать этим землям некие подобия приемлемого глазу, когда они будут восстанавливаться. И разрабатывая вот эти механизмы рекультивации, поскольку это прикладное направление исследований, прикладники всегда учитывают все аспекты. Никто, и сейчас мы со специалистами на встрече в Государственной Думе, когда это обсуждали, все специалисты говорят: невозможно говорить о полном восстановлении земель до нативного их состояния. Это будет стоить таких денег, что добыча никакого золота с любым содержанием будет нецелесообразна. При этом важно отметить, что сейчас преимущественно золото добывается повторно на участках, которые ранее уже разрабатывались, и это тоже нужно учитывать. Второй момент, когда они работают на таких участках, они работают на минимальных концентрациях, там это 0,1, 0,2, 0,0 даже сколько-то грамма золота на кубический метр. Это означает, что объемы вовлекаемой породы для переработки увеличиваются, продукт получают маленький, но при этом все вот эти земли необходимо стабилизировать. На самом деле ярким примером отрицательного негативного влияния — отсутствие рекультивации, мы могли наблюдать летом этого года, когда обильные осадки вызвали разрушение дорог в рамках региона на разных участках. А если вы посмотрите на карту, вы увидите, что почти большая часть Колымской трассы, центральной и основной, проходит большой свой огромный участок, охватывает именно зону разработок. За счет того, что они не рекультивированы, все эти объемы воды, они вытащили за собой вот все вот эти вот илы накопленные, нестабильные грунты и вывалили их куда смогли, разрушив при этом Колымскую трассу. Поэтому изначально разрабатывая механизмы рекультивации, ну и по закону, она и сейчас разделена на технические и биологические этапы. Задача, основная задача рекультивации здесь всегда была изначально — стабилизировать грунты и сформировать макро- и микрорельеф такой, чтобы эти территории могли самозарастать. Когда мы говорим про лесовосстановление, это юридический вопрос уже начинается, не практический, биологический или какой-то, и у нас может быть рекультивация разных типов. Вот в советское время акцент рекультивации, вот вторая половина XX века, все время сколько работали по рекультивации, был на сельскохозяйственную рекультивацию. На Северо-Востоке работало несколько точек опорных, стационаров экспериментальных, где проводились исследования по восстановлению, по рекультивации с акцентом на возможность включения этих земель в сельскохозяйственную работу. И он был успешен и в Магадане, и на Чукотке. В Магадане известный прииск «Экспериментальный» в Сусуманском районе. Прекрасные результаты дал, но сейчас акцент на лесохозяйственный тип рекультивации, на лесовосстановление с целью включения этих земель в лесохозяйственную деятельность, поскольку все эти земли лесного фонда. Но приоритет рекультивации, предлагаемый на Северо-Востоке, всегда был на самозарастании, это санитарно-эпидемиологическое направление рекультивации. С чем это было связано? Во-первых, у нас все земли здесь, на Северо-Востоке, они низкопродуктивные, и все леса — это низкий бонитет. У нас нет древесины какой-то особо ценной и прочего. Плюс повторное включение одних и тех же земель многократное в освоение. Но это бессмысленно пытаться восстанавливать леса. К тому же непонятно, ну понятно сколько времени на это оно идёт. Но это странно, что, добывая быстрым циклом в течение одного года ресурс, потом ты должен как будто бы долгие годы, 80 лет наблюдать, пока этот лес восстановится. Поэтому предприятиям предлагается проводить компенсационное лесовосстановление. То есть им предлагается район где-то еще, где они могут высадить саженцы от того или иного. И эти земли остаются по факту и без того и без другого, потому что вот эти разработанные механизмы рекультивации, они как бы не перешли в настоящее. Несмотря на то, что последняя инструкция по рекультивации, основанная на разработках 80−90-х годов, она была выпущена в 2007 году, но получилось разногласие. Специалисты прекрасно знают, как рекультивировать земли Северо-Востока, но это не очень хорошо укладывается или вызывает сомнения в плане правоприменимости относительно законодательства.
Анастасия Якубек, журналист: Я правильно понимаю, что, по-вашему мнению, растения эндемики, это про лиственницу я так понимаю, про нашу, что это бессмысленно будет все?
Елена Хаменкова, заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук: Эндемики, слово в данном случае неприменимо, потому что эндемики — это некий редкий вид, который растет только здесь и нигде больше. Речь идет об использовании типичных видов для конкретного района. Но у нас в целом флора особенна, потому что она не разнообразна. Лиственница Каяндера, о которой мы говорим, — это не эндемик. Это распространенный вид на Северо-Востоке и на Дальнем Востоке, но в определенных границах. Он встречается и в Якутии, и в Магаданской области, и на Чукотке, и в Хабаровский край заходит. Это то, насколько успешно, допустим, использовать саженцы-сеянцы, конкретно лиственницы Каяндера нашего местного вида, на участках рекультивации непосредственно, где вот были нарушены земли, не в качестве компенсационного лесовосстановления. Практика показала свою сложность, то есть требует высоких трудозатрат, потому что, когда появляются нарушенные земли, первые виды появляются совсем другие. В нашем случае это чузения, тополь, ивы разных видов. Лиственница будет появляться самая последняя, когда пройдет определенный сукцессионный некий процесс. Ее можно пробовать засаживать туда насильственными методами, но это сложно, затратно, и это не имеет большого смысла. Потому что, ну, во-первых, она вырастет сама, рано или поздно. Ну, поздно в нашем случае, потому что все у нас идет медленно с учетом климата. А затраты ресурсов впустую, потому что эта же земля через 15 лет может опять включиться в добычу полезных ископаемых. Получается, это некоторым образом немножко бессмысленно.
Анастасия Якубек, журналист: В итоге, на круглом столе в Государственной Думе Российской Федерации до чего договорились?
Елена Хаменкова, заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук: Сейчас мы готовим документы, которые будут направлены в комитет по экологии. Вероятно, они будут переданы в Минприроду РФ, кто, собственно, занимался разработкой действующих нормативных актов. Мы на связи находимся с сотрудниками комитета. И мы надеемся, что вот такое сотрудничество и то внимание, которое, собственно, они уделяют позиции научного сообщества, они будут учтены и смогут помочь внести необходимые изменения. Потому что мощнейшая экономика, социальная составляющая и любая проблема в законодательстве, любая, даже маленькая, она на нас сказывается существенным образом. Причем тут важно, чтобы получилось сформировать его понятным, правильным, чтобы требования и рамки были очевидны, чтобы не было необходимости уходить от обязательств по рекультивации. В ней нет ничего сложного. Важно понимать, что это простые и понятные механизмы, которые позволят сохранить ресурсы региональные и федеральные, потому что вот по опыту этого года, это же когда регион работает в течение двух недель в режиме ЧС, это и экономика ЧС, а адекватные и правильные мероприятия по рекультивации, они позволят предотвратить вот такие негативные и ужасающие последствия. Ну и в принципе все предприятия к нам же много обращаются за помощью, мы собственно разъяснить как мы можем, а помочь применить это в рамках законодательства мы не можем, не наша, так сказать, сфера деятельности. Вот. Но они готовы и хотят делать так, как правильно. Просто не могут.
Анастасия Якубек, журналист: Спасибо большое за интервью.
Елена Хаменкова, заместитель директора по науке Института биологических проблем Севера ДВО РАН, кандидат биологических наук: Вам спасибо большое.
