Руководитель культурно-выставочного центра “Рында” Наталья Гончарова побывала в Венеции на биеннале. О тенденциях современного искусства и как поменяется подход к будущим выставкам в магаданской галерее современного искусства в интервью.
Анастасия Якубек, журналист: Наташа, здравствуйте. Только вернулись с Венецианской биеннале — старейшего арт-форума, действительно старейшего, его история начинается с 1895 года. Это показ такого современного искусства. Как вас туда занесло?
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Моё руководство, руководство «Маг-Си Интернешнл», предложило поехать. И я, безусловно, не смогла отказаться, потому что это было бы очень глупо. Такие шансы нечасто предоставляются.
Анастасия Якубек, журналист: Мы впервые там были?
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Да, в Венеции впервые.
Анастасия Якубек, журналист: Какую задачу вы сразу себе поставили, когда туда отправились? То есть это же не просто туристом посмотреть?
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Безусловно. Задача — максимально почерпнуть опыт, опыт экспозиционных приёмов. Посмотреть, какие тенденции в современном искусстве сейчас назревают, что отходит, что появляется, какие медиумы используют художники; задача нетворкинга — где-то завести полезные знакомства с художниками, кураторами. Потому что всё равно арт-сообщество должно друг друга обогащать. Мы и так находимся на краю мира, и если мы не будем привносить опыт большой и глобальный на нашу маленькую площадку, мы со временем станем такой местечковой региональной галерейкой, чего совершенно не хотелось бы.
Анастасия Якубек, журналист: Вы сказали, что нужно посмотреть новые тенденции современного искусства. Что заметили? Куда искусство движется?
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Заметила интересное: и позитивное, и негативное. С одной стороны, самое приятное — к нам возвращается живопись. Живопись, конечно, не прямо салонная, не традиционная, но фигуративная, понятная, даже не абстракция. Абстракции были и много. Но буквально ещё в 2012 году живописи практически не было. То есть она как медиум была, вот, мертва для биеннале. Сейчас есть. И, например, павильон Великобритании полностью строился на живописи, живописи фигуративной, хорошей. Учитывая, что новые британские художники в начале 90-х были первыми, кто начал шатать активно устои. Они же нам сейчас показывают, что мы хотим показать, как своё передовое искусство — живопись. Это приятно. А негативное… Я думала, то, с чем боролись феминистки в середине XX века, ушло: избыточная объектизация женского тела, использование наготы там, где она не поддерживает художественную задачу, не служит большему раскрытию идей авторам. Это был австрийский павильон.
Анастасия Якубек, журналист: Не понравилось?
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Я не понимаю — как куратор, как зритель и как художник — зачем было использовать такое количество обнажённых женских тел, которые служили больше как вещь. То есть женщина, которая, как зверушка, стоит в аквариуме с аквалангом, абсолютно обнажённая. Если вы рассказываете историю про экологию, вы рассказываете про водный мир Венеции, вы рассказываете какие-то вещи глобальные, если на ней будет какой-то нейтральный гидрокостюм, что это как-то помешает художественной затее? Почему у вас голым женским телом бьют в колокол раз в час?
Анастасия Якубек, журналист: Для зрителей поясним: то есть вход в австрийский павильон, над входом огромный такой колокол, кран его держит. И раз в час поднимается туда обнажённая женщина вниз головой и своим телом бьёт в колокол. То есть, фактически язык колокола — это обнажённое женское тело.
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Да. Но мне непонятно, зачем и почему. Вообще, на мой взгляд, для всего мира это такая небольшая пощёчина хорошему вкусу.
Анастасия Якубек, журналист: Хотя тема Венецианской биеннале в этом году заявлена так очень нежно, в минорных тонах.
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Да. Куратор ставила своей задачей провести… Что он имел в виду под «минорными тонами»? Минорные — не грустные, минорные — спокойные, спокойная и тихая речь. Перед входом в Кураторский павильон тебя встречает текст, где тебе говорят: «Замедлись, остановись, последи за своим дыханием, отбрось мысли, почувствуй своё тело. Ты стоишь на твёрдом полу, ты дышишь воздухом, вокруг тебя люди. А теперь, отбросив всё, входи». Про равенство. Она принесла огромное количество африканских художников, ранее не показанных в павильоне. Про политическое равенство. России наконец-то за долгое время разрешили…
Анастасия Якубек, журналист: На четыре дня, на четыре дня открыли, с пятого по девятое, в Российский павильон.
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Когда не было входа для зрителей. То есть это тоже открытие такое — павильона Шредингера. Он вроде открыт, он вроде и закрыт.
Анастасия Якубек, журналист: Но вам удалось туда попасть?
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Мне удалось пообщаться с ребятами из павильона: они вышли и с продюсером, и с художником, не все разъехались ещё. Это было очень приятно. Но, например, меня удивило, что тоже павильон, который был по политическим причинам закрыт, — павильон Израиля. Он был закрыт в историческом блоке, то есть в Садах Джардини, но второй блок большой — это Арсенале, там ему просто дали другое помещение. И павильон Израиля спокойно работал. Он был полностью открыт, в нём была выставлена та же инсталляция, что должна была быть выставлена в том, и всё в порядке. Не очень понятна вот эта история.
Анастасия Якубек, журналист: Я видела израильский павильон, то есть там в некую чашу падает, капает чёрная вода. Это про что вообще?
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Называлась она «Роза ничего». Про абсолютную пустоту, про созерцание. Там большое количество концептуальных смыслов. На входе вообще, когда ты заходишь — пустое пространство, стол с брошюрами и холодильный ларь, морозильный ларь, в котором во льду заморожена одна роза. Дальше ты проходишь за ширму, и ты видишь большой бассейн. Это даже не чаша, это прямо большой бассейн с чёрной жидкостью, в который методично падает вода. Зрелище такое медитативное, погружающее. Обычно, когда мы работаем с такими инсталляциями, ты должен отследить собственные ощущения, как они меняются в этом месте: умиротворение ты чувствуешь или тревогу, или вот у каждого своё, тут не может быть неправильных ответов. Это всегда, когда ты не знаешь, как взаимодействовать с искусством, попробуй отследить свои ощущения.
Анастасия Якубек, журналист: Я читала в канале «Рында» ваш отзыв; видно, что вас задел Сербский павильон.
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Сербский павильон просто попал вот в то время и в то место. Сербский павильон… Так как Биеннале была открыта 9 мая, и когда я туда вошла, я была приятно поражена. Он представлял собой что? Перед тобой три стены, покрытые документацией событий, историями. Историями, которые сопровождали всю Югославию, где-то, наверное, годов с 20-х. И параллельно — Европу. Потом идут карты наступлений, боёв, документация людей, их фотографии, карточки, где они оставляли своё имущество, перемещались. И одна большая стена оставленных пустых чемоданов. Чемодан — это вообще такой символ поездки, когда ты перемещаешься. А тут, когда чемодан пустой, ты его даже не успел собрать — такой очень говорящий символ. И была фраза про то, что есть вещи, которые, как бы ты ни хотел, никак нельзя простить и искупить. Их просто нужно помнить. И вот, я говорю, у меня отозвалось мурашками — да, это просто всё совпало одновременно.
Анастасия Якубек, журналист: Вы были на Биеннале не одна? Вы брали с собой арт-объекты? Вот несколько слов об этом. Для чего?
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Идея этих арт-объектов родилась давно. Мы их начали делать ещё летом. Что они представляют из себя? Объекты, похожие по форме на пеликена. Мы решили перенести их в больший объём и в нестандартный материал. Они сделаны из керамики, они большие. Один расписан под искусство 50-х годов, другой — ярко-красный, почти как из «Купания красного коня» Петрова-Водкина, пеликен. А другой — как кора дерева решон. Я брала двоих: белого и красного. Белый расписанный и красный однотонный. На красном оставляли свои автографы некоторые личности, которые мне отозвались.
Анастасия Якубек, журналист: Как вообще воспринимали? Задавали ли вопросы? Просто такая Наталья Гончарова ходит с двумя увесистыми пеликенами, ну как бы…
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Я их держала в сумке, товарища доставала в стратегических местах. Люди смотрели, людям нравилось, художники хвалили, им прямо отозвалось, говорят: «Красивый такой».
Анастасия Якубек, журналист: Как изменится наша «Рында» после того, как из Венеции вернулась Наталья Гончарова.
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Ну, я вообще считаю, что ненужных знаний не бывает. Мы все — это такое большой фильтр-сито. Каждая из ячеек складывается из нашего жизненного опыта, а потом мы через это просеиваем все свои мысли. Что точно будет? Проекты, которые мы задумали, станут масштабнее, больше и интереснее, потому что знакомств полезных получилось собрать приятное количество и, я надеюсь, знаний.
Анастасия Якубек, журналист: Спасибо большое за интервью.
Наталья Гончарова, руководитель культурно-выставочного центра “Рында”: Пожалуйста.
